onart

Intel ISEF 2008

Вот такое вот международное веселье. 

Журнала. Есть у Р. Йетса такой рассказ. Не знаю, переведен ли он на русский, но очень сильный.
Так вот. Безысходность - не единственное, что характеризует его. Отнюдь, я вижу чрезвычайный оптимизм в том, что жизнь все равно продолжается. Когда-то надо было это сказать.

Боялся долго-долго в этом признаться. У меня все хорошо. Спасибо

закрываешь глаза - объекты предстают в ч/б штрихах и линиях. контур играет важнейшее значение. представляешь, как надо выразить символом, однако руки не слушаются. какие-то находки проносятся в вихре, что-то подсказывает небольшой опыт со словом - я думаю, что знаю, как ему придать рельефность. хотя с другой стороны, наваждение касается не только этой сферы. но
шесть дней назад что-то щелкнуло в голове, и теперь не остановиться ни на секунду. тренируюсь на кошках, не хочу ни у кого учиться, а хочу доходить до всего самому, чтобы повторить тот первый момент, но уже в четком сознании и "мастерстве".

вчера был на митинге. позавчера был уверен, что ничего хорошего не ждет. на большом каменном мосту - подтверждения, а в сквере еще одни. когда уходил (сразу после вологодского депутата, судя по всему, последнее выступление), двинулся в сторону входа. направили обратно, двигался навстречу толпе, еще до того, как они снесли рамки. именно это движение было роковым для митинга, но вина конечно не на них. бывают такие ситуации, когда ты не можешь выиграть, остается лишь сохранять по максимуму и делать это достойно.
в какой-то момент побежал даже. не из страха, что вот начнется, а из боязни опоздать и, что тогда выпускать уже прекратят. оказаться в ловушке и не попасть туда, куда хочу. 
но в целом все удачно. как жили - так и живем. что ж, с богом

Когда ты в шляпе, процесс перехода через дорогу обретает некую одухотворенность. Тебя пропускают водители, салютуешь пальцами к полю, или приподнимая шляпу. 
15 км в окно между парами. по бутырке до савеловского, далее по улице правды, ленинградки, мимо ипподрома, беговой, ваганьковского кладбища, по улице Сергея Макеева и далее Шмитовскому проезду на Шелепиху и через мост в Фили. Без остановок и в шляпе.

"мы оставляем вселенной
себя 
звездной системой
с необнаруженным разумом"

   В лицо дохнул теплый ветер, от воды. Он раздувал угли и расскидывал резкими всполохами пламя до небес. Яркие искры летели на многие метры и падали в песок, тревожно освещая покрытый росой сушняк, рассыпанный здесь же, рядом. Темное звездное небо, не совсем такое, как дома. Сосны на осыпающемся высоком берегу, с которого пару часов назад он смотрел на закат, щедро отзываются на порывы ветра. 
Начало октября он встречал на Обском. Вдали на том же берегу, по правую руку, если стоять лицом к воде, забравшись на каменные насыпи, вдающиеся в море, горит огнями плотина. Устье же Берди скрыто где-то за лесом между ним и плотиной. Утром он прогулялся по другую сторону от дороги, рассекающей лес. Там еще более благодатные места - синеющий гладью рукав реки, затерявшийся среди склоненных над ним берез и сосен.
Конечно, не стоило разжигать костра. От ветра не было спасения, и вблизи огня было нестерпимо жарко, а отступив всего на пару шагов, моросящий холод от воды прилипал к телу. Теплым ветер являлся лишь по отношению к воздуху. Тем не менее, К. методично подкладывал хворост, вспоминая детство с отцом и кострами на Финском заливе, также свою поездку сюда - на Обское в восемнадцать лет, на это самое место. Научная конференция. Было так же темно, а на душе все же спокойно и ясно.
Сюдя он приехал по делам, но в очередной раз отметил, как удивительно быстро проходит простуженность (и похмелье) в этом краю. Дела кончались, но К. улетал только через пару дней, поэтому часть ночи не жалко было провести, суммируя впечатления - прошлого и прошедшего.
Он плохо помнил "Девять дней одного года", но был уверен, что одна такая картинка с Баталовым на его месте, или в этом прекрасном месте нивелировала бы всю идейную составляющую, и обогатила многократно фильм. Хотя бы в качестве десятого дня, самого раннего из всех. Самолет в завязке вылетал не из Новосибирска ли?
- К. - окликнули его сверху, из абсолютной темноты, - звонил Федя, помнишь, математик, к себе звал, поехали.
- Скоро иду уже. 
Лицо К. с тенями, обрисовывающими отражения языков пламени, игру света, и сажей, полосами лежащей от ворошения углей и нетвердой поступи по песку, преобразилось в загадочной усталой улыбке, конечно же невидимой с обрыва. Вылив оставшиеся капли вина из бутылки, К. отправился к морю набирать в ледяной воде Оби полную для затушения.

Мои видавшие шузы,
Под пылью тысяч городов,
Хлебнули долюшки-росы -
Я вас нашел... Не нужно слов.